tstealth1 (tstealth1) wrote,
tstealth1
tstealth1

Умрет ли мечта о социальном государстве с приходом бизнеса в социальную сферу?

Россия стремится быть социально-ориентированным государством.
Под словами «социально-ориентированное государство» мы все привыкли понимать такое государство, которое обеспечивает своим гражданам достойное существование, безопасность здоровья и жизни, всестороннее развитие человеческого потенциала. Воплощение на практике вышеназванных целей определяется государственной социальной политикой. Эта политика традиционно подразумевает участие государства в обеспечении функционирования следующих сфер жизнедеятельности человека: образование, культура, здравоохранение, социальное обеспечение, коммунальное обслуживание, решение жилищных проблем, городская инфраструктура (транспорт, связь).
Так или иначе, политика, проводимая во всех этих направлениях – это целостный комплекс мер, связанных общей концептуальной направленностью.
Наверно не будет преувеличением сказать, что сегодняшняя социальная политика полностью определяется словосочетанием «переход к государственно-частному партнерству». Этим обусловлены практически все предлагаемые реформы.


Отметим, что сам термин государственно-частное партнерство к социальной сфере относится не в первую очередь. Прежде всего, проекты такого партнерства касаются обслуживания объектов хозяйствования, находящихся в собственности государства. И закон о таком партнерстве был подписан президентом В. В. Путиным в июле нынешнего 2015 года – это Федеральный закон Российской Федерации от 13 июля 2015 г. N 224-ФЗ.
В справочной системе минэкономразвития дается уже более широкое определение ГЧП:

«Государственно-частное партнерство — юридически оформленное на определенный срок и основанное на объединении ресурсов, распределении рисков сотрудничество публичного партнера, с одной стороны, и частного партнера, с другой стороны, осуществляемое на основании соглашения о государственно-частном партнерстве, в целях привлечения в экономику частных инвестиций, обеспечения доступности и повышения качества ТОВАРОВ, РАБОТ, УСЛУГ, обеспечение которыми потребителей обусловлено полномочиями органов государственной власти и органов местного самоуправления.
Использование механизмов частно-государственного партнерства (ГЧП) в настоящее время получает широкое распространение в Российской Федерации.
ГЧП включает в себя ряд форм сотрудничества, позволяющих ГОСУДАРСТВУ И ЧАСТНОМУ СЕКТОРУ ИЗВЛЕКАТЬ ВЗАИМНУЮ ВЫГОДУ
(простите, а как же народ?).
ГЧП обращается к инновационным методам, применяемым государственным сектором для заключения контракта с частным сектором, использующим свой капитал и управленческий потенциал при реализации проектов в соответствии с установленными временными рамками и бюджетом. Государственный сектор сохраняет ответственность за обеспечение населения этими услугами выгодным для него способом и оказывает позитивное воздействие на экономическое развитие и повышение качества жизни населения».

То есть сюда уже включены товары, работы и услуги, которыми государство обеспечивает потребителей.

И вот тут на сцену выступает государственно-частное партнерство в социальной сфере.

Особенно активное использование термина началось после того как он прозвучал из уст первых лиц государства. А именно В.В. Путина, который 16 марта 2012 года на расширенном заседании коллегии Минздравсоцразвития России сказал следующее:

«Права государственных и некоммерческих негосударственных учреждений, оказывающих социальные услуги, в том числе права на доступ к бюджетному финансированию, государственным ресурсам, заказам государственным должны быть равными. И не на уровне деклараций, а на деле. Я прошу самым внимательным образом изучить лучший отечественный и зарубежный опыт государственно-частного партнерства в социальной сфере. Нам необходимо сделать этот институт одним из важнейших механизмов реализации социальной политики».

Уже в 2013 году в своем послании Федеральному собранию, касаясь проблем социального обслуживания, Путин снова вернулся к этой теме.

«Это переход на эффективный контракт и проведение аттестации специалистов, это внедрение подушевого финансирования, когда преимущества получают те учреждения (причем как государственные, так и негосударственные, что очень важно), которые предоставляют услуги наилучшего качества. Это развитие реальной конкуренции, открытие бюджетной сферы для НКО и социально ориентированного бизнеса. И, безусловно, это оптимизация бюджетной сети за счёт сокращения неэффективных расходов и звеньев, снятие барьеров для самостоятельности бюджетных учреждений.
Где все эти меры? С издания указов прошло полтора года. Вы знаете, что я отмечаю? То ли делается так, что это вызывает негативную реакцию в обществе, то ли вообще ничего не делается. Конечно, при такой работе мы не достигнем поставленной цели.
…..
Важнейшая задача - создание системы независимой оценки качества социальных учреждений. Этот механизм позволит увязать их финансирование с результатами работы, а значит провести эффективную оптимизацию бюджетной сети».


Принципиальная позиция главы государства вполне понятна.

С одной стороны доступ к бюджетному финансированию и рынку социальных услуг для некоммерческих организаций, с другой – государственно частное партнерство.
Вполне понятно и возмущение президента. Ведь зачастую реформы и правда вызывают в обществе резкий негатив. Но неадекватная реализация не единственная причина такого возмущения.
Заслуживает критики и сама концепция государственно-частного партнерства, которая, как минимум, вызывает вопросы.

Вопрос первый. А зачем? Зачем государству в социальной сфере нужен бизнес?
Давайте воспользуемся обтекаемой формулировкой: еще никто не доказал что государство впускает бизнес в социальную сферу по каким-то причинам, кроме финансовых. Проще говоря, получается, что государство не справляется со своими обязательствами. Оно не может на практике воплотить принцип социального государства. Происходит ли это в виду отсутствия денег или неправильного их распределения, это уже отдельный вопрос. Государство хочет сэкономить.
Вопрос второй. Зачем бизнесу входить в социальную сферу?

Целью бизнеса всегда является получение прибыли. Посудите сами, что это за бизнес, если он работает себе в убыток.
При этом любой бизнес старается сократить издержки и максимально увеличить прибыль.
Анализ платной медицины все это уже наглядно показал. Но миф о том, что бизнес будет работать более качественно, чем государственные структуры все еще жив и здравствует.
В реальности же, бизнес, входя в социальные структуры, может и улучшит в каком-то смысле «социальные услуги» (термин, который тоже еще нужно обсуждать), но при отсутствии стопроцентного финансирования от государства будет брать деньги с получателей этих услуг.
То есть мы будем доплачивать бизнесу за услуги. Но это противоречит нормам социального государства.
Вопрос третий. Что будет конкретно делать бизнес и некоммерческие организации в социальной сфере?

Поставить реализацию принципа социального государства в зависимость от бизнеса – это значит лишить граждан каких бы то ни было социальных гарантий. Отныне бизнес будет диктовать гражданину, что ему надо и что нет, и вся социальная сфера окажется в заложниках у коррумпированных чиновников и нечистоплотного бизнеса. И сигналы об этом звучат все громче и громче. Именно бизнес, стремясь к высоким прибылям, переформатирует социальную сферу таким образом, что ее учреждения становятся похожими на известный мифологический персонаж - Минотавра, который не является ни быком, ни человеком. Где первоначальный рациональный социальный смысл извращается в пользу коммерческой составляющей.
Кроме того есть риск внедрения в социальную сферу некоммерческих организаций с неясными и непрозрачными целями. А это повлечет за собой непредсказуемые последствия. Так, например, в некоторых детских домах под видом негосударственных кружков уже распространяется пропаганда идей Рона Хаббарда.

Так с ужасающим цинизмом решается проблема сирот, которых поспешно и неразборчиво раздают лицам, преследующим в первую очередь свои собственные интересы, а не интересы ребенка. И здесь недалеко до беды! Так выворачивается наизнанку понятие библиотеки. Так объединяют школы и детские сады, с целью сэкономить.
Это все – звенья одной цепи.

Но наше рассмотрение было бы неполным без подтверждения всего вышесказанного самими чиновниками. И они дают нам такую возможность.
Эта горячая тема вызывает бурные дискуссии в интернете, на телевидении и радио. Навскидку можно назвать программу «Прав!Да?», которая не так давно подняла вопрос о ГЧП в интервью с Людмилой Косткиной депутатом Законодательного собрания Санкт-Петербурга, членом Совета Федерации.

Обсуждали Форум социальных инноваций регионов.



Прелестная ведущая программы и зал внимали речи госпожи Косткиной с предельным вниманием. Мягкая и доброжелательная речь гостьи была густо сдобрена терминами «внедрение социальных инноваций, развитие государственно-частного партнерства и социального предпринимательства, социальная бизнес структура, инновационный подход, широкий спектр социальных услуг, улучшение качества обслуживания». Но вряд ли в студии программы можно осуществить критический анализ сказанного. Здесь блеск улыбок и телевизионной респектабельности оставляет в тени истинную суть сказанного.
А сказано было многое.
Во-первых, в сюжете о форуме было сказано ровно следующее:
«в условиях санкций и вынужденного сокращения бюджетных расходов в социальной сфере именно государственно-частное партнерство и социальное предпринимательство дают шанс пережить кризис».

То есть социальная сфера НЕИЗБЕЖНО лишится части государственного финансирования. И нам уже просто необходимо это осознать как часть нашего совершенно конкретного будущего и либо смириться с постепенным ухудшением социальной обстановки, либо бороться за свои права.
Интервью Косткиной нужно смотреть и слушать с карандашом в руках, в частности она уточняет кто такие поставщики социальных услуг, на каком этапе находится законодательная база, регламентирующая государственно-частное партнерство, межведомственное взаимодействие, каковы устремления бизнеса, отмечает увеличение количества частных школ и домов престарелых.
Особо хочется отметить ее слова о том, что:

«Мы будем смотреть (на форуме) опыт Перми, это абсолютно инновационный подход… опыт Башкортостана. Это там где, э-э-э все учреждения практически, все учреждения, которые были государственными сегодня переведены в статус автономных. И они даже по своим принципам работы, они сегодня где-то с частными очень близки, с негосударственными. И вся эта работа переводится именно в эти учреждения».

То есть в Башкортостане сто процентов (100%) социального обслуживания уже в руках бизнес структур. Это ли не ситуация, когда ни государство, ни граждане уже ничего не решают!
Далее Косткина говорит, что в условиях кризиса многим организациям, которые оказывают социальные услуги, покрывается часть процентной ставки по кредитам. На это выходит деньги есть...
На 20:26 минуте ведущая задает вполне резонный вопрос:

"А нет ли у вас опасений, что с приходом бизнеса в эту сферу так или иначе она очень сильно коммерциализируется и для населения может это не лучший выход будет. Нет ли таких рисков"?



Госпожа Косткина – живой человек, и она не может не понимать, что от ее ответа зависит очень многое, но она сама пошла на это, и теперь ей приходится отвечать. Посмотрите внимательно этот эпизод. В виде текста, без визуального ряда и невербальной составляющей ответ совершенно неполный. Но мы его приведем:

«Коммерциализируется с той точки зрения, что будут платить за дополнительные услуги? Э… Да, это наверное будет. Да. Но не излишне коммерциализируется. Здесь как раз… Мы и сейчас платим! Ну если у вас есть родные и близкие пожилые, к которым приходит соцработник, если у них хорошая пенсия, по нашим меркам конечно, не по западным, то они платят и за это тоже сегодня».

Далее идет резкая перемена темы. И рассказ о том, что услуг станет больше и они станут лучше.

Что это, дорогие мои сограждане? Это знакомая песня: если мы и так платим, то давайте узаконим. Давайте узаконим платную медицину, взятки и проституцию. Старшее поколение все это слышало и уже больше не даст себя обмануть ухоженным женщинам, прячущим свои глаза за очками!
Сейчас мы платим от времени до времени, по возможности и втихаря. А если это узаконить, платить будем по закону (то есть неизбежно), регулярно и по каким-то тарифам.
Но при чем тут тогда внедрение инноваций, расширение спектра услуг и пр? Если на социальных услугах хотят сэкономить или заработать, то не надо говорить о том, что целью реорганизации является улучшение качества услуг! Это подмена и манипуляция! Не надо думать, что люди не видят этого противоречия. Они видят все и постепенно теряют доверие к власти и ее реформам.

Кроме того, уместно будет задать вопрос, а какой процент населения будет готов оплачивать социальные услуги, чтобы обеспечивать рентабельность тому самому социальному бизнесу? Я говорю о нашей стране, где пенсия даже по нашим меркам не очень большая, не говоря уже о западных мерках.
Неплохо бы уточнить, сколько граждан откажутся от медицинских услуг, от образования, от детских кружков из-за отсутствия у них достаточного количества средств в условиях постоянного роста затрат на жизнь.
Итак, в свете вышеприведенных фактов можно сделать неутешительный вывод о том, что наше государство держит курс на постепенное сворачивание своего участия в обеспечении социальных гарантий своим гражданам. В свете реалий современного российского общества можно так же сделать вывод о том, что избранный нашей властью подход не приведет ни к оптимизации расходов государства (которое в итоге столкнется только с еще большим спектром проблем, в том числе и с проблемой безопасности), ни к успешности социальной сферы как бизнеса.

Эта концепция организации социальной сферы спровоцирует и ускорит полное или частичное ее (социальной сферы) разложение, что в свою очередь вызовет снижение уровня образования большей части населения, увеличение рядов сирот, безработных и бездомных, ухудшение криминогенной обстановки и общее снижение качества жизни населения страны. И это не может не затронуть каждого, в том числе и самих, так ратующих за коммерциализацию чиновников, которые, к их великому сожалению, не смогут полностью изолироваться от общественных проблем.

В качестве P.S. хочется вспомнить про пенсионную реформу и самоокупаемость библиотек, которые сейчас стоят на повестке дня очень остро, а корни если присмотреться те же - неспособность государства выполнять свои обязательства.

Где же этот хваленый капитализм, который обещал всем райскую жизнь, а сделал человека рабом капитала?

И тут нельзя не вспомнить советские времена, когда люди достойно трудились, уважая труд, а не капитал и когда у государства хватало денег на все: и на образование, и на науку, и на социальную сферу, и на библиотеки с музыкальными школами и музеями и даже на пенсию. Государство было сильно и давало своим гражданам гарантии, а не оказывало социальные услуги через коммерческую прослойку.
Нам нужны социальные гарантии, а не социальные услуги!
P.S. Уже после написания статьи пришла информация о том, что в Перми закрывают молочные кухни: http://trance-se.livejournal.com/570395.html http://t7-inform.ru/s/videonews/20151026120012 Вот и становится понятно, что такое инновационный пермский опыт.

Tags: Путин, государственно-частное партнерство, социальная сфера, социальные услуги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments