?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



СССР имел такое огромное воздействие на мировую систему, что послужил толчком для возникновения левых либералов, левых консерваторов и социал-демократов, которые путем либеральной демократии создали в развитых западных странах социальное государство, основанное на перераспределении материальных благ.

События, которые произошли в конце октября 1917 года, несомненно, являются одним из ключевых моментов, которые формируют образ мира на протяжении всего ХХ века. Сам факт того, что название Октябрьской революции имеет варианты: Великая Октябрьская социалистическая революция, Октябрьское восстание, Октябрьский переворот, большевистский переворот, большевистский путч и т. п., свидетельствует о многочисленных точках зрения на эти события. Одно не вызывает сомнений, и это точно определено британским историком Эриком Хобсбаумом, — ХХ век начался с Октябрьской революции и завершился распадом СССР.

Сегодня мы живем в эпоху крайностей и противостояния, когда системные левые партии не смеют достойным образом отметить столетие Октябрьской революции. Сто лет спустя она продолжает поляризовать, но вместе с тем и напоминать о существовании альтернатив, и левые должны ответить на вызовы новой эпохи.


Красимир Премянов

Разделение на левых и правых началось с Французской революции и с противостояния между теми, кто поддерживал радикальные перемены, и поборниками более умеренных мер, между якобинцами и жирондистами, между либералами и консерваторами. В США до сих пор наблюдаются остатки этого разграничения, при этом демократов как либералов называют «прогрессивными» или «левыми».

В ХIХ веке подъем марксизма и связанных с ним партий изменил представление о «левом» и связал его с миром, находящимся за пределами капитализма. ХХ век — это век подъема «левого» в его различных версиях. Октябрьская революция принесла «левое» в форме государственного социализма в виде догоняющей модернизации в странах, отстающих от мирового развития.

СССР имел такое огромное воздействие на мировую систему, что послужил толчком для возникновения левых либералов, левых консерваторов и социал-демократов, которые путем либеральной демократии создали социальное государство, основанное на перераспределении материальных благ в развитых западных странах. Это привело к формированию среднего класса и так называемого потребительского капитализма, а также к подъему «левого» в глобальном масштабе до 60-х годов ХХ в.

ХХ съезд и доклад Хрущева положили начало кризиса левого коммунизма, что привело к разногласию между Китаем и Россией и к утрате позиций коммунистических партий в Западной Европе. Заговорили о «новом левом», которое нашло выражение в леворадикальных бунтах в Западной Европе и США в 60-е годы ХХ века.

Любая значительная перемена усиливала недоверие к существующим «левым» и «правым». Появлялись мнения о том, что не существует «левого» и «правого». В 70-х годах ХХ века начались кризисные процессы в версиях «левого» в развитых капиталистических странах, а также в бывших социалистических странах Восточной Европы.

Выход из кризиса в развитых капиталистических странах ознаменовал появление неолиберализованного и глобализированного капитализма, при котором снижение возможностей прироста капитала в рамках национальных государств компенсировалось предоставлением ему пространства для глобального движения в поиске конкурентных преимуществ. Маргарет Тэтчер в 1979 г. и Рональд Рейган в 1981 г. положили конец предшествующему социальному государству и относительному равенству, которое оно обеспечивало, формируя значительный средний класс.

Середина 70-х годов ХХ века были временем, когда бывшие социалистические страны в наибольшей степени приблизились к развитым капиталистическим государствам, а после этого возник вопрос их приспособления к новой промышленной революции, которая началась на Западе и посредством которой неолиберальный капитализм дополнительно пытался повысить норму прибыли.

В таких странах, как Болгария, начали развиваться ключевые технологические отрасли новой промышленной революции: электроника и биотехнологии, но в социалистических странах в целом и в Советском Союзе безуспешно искали подходящую реформу, чтобы ускорить этот процесс. Этот поиск привел к горбачевской перестройке, которая направила потребность в переменах в крайне неверное русло, в отличие от того, как Китай отреагировал на эту потребность. Результатом явился распад и исчезновение всемирного «левого» в версии советского государственного социализма.

В тяжелом положении оказались и партии левых социал-демократов. Уже после Второй мировой войны социал-демократы отказались от марксизма, а впоследствии и от идеи быть выразителями интересов определенного класса. В 80-е годы ХХ века левые социал-демократы переживали кризис, из которого вышли благодаря распаду СССР и бывших социалистических стран, откуда были выкачаны гигантские ресурсы, послужившие толчком для развития западных экономик. Тогда социал-демократия отказалась от своих прежних позиций и приняла глобализированный и неолиберальный капитализм, трансформируясь в «Третий путь» Тони Блэра и «Новый центр» Герхарда Шредера. Это принесло ей временные успехи в 90-х годах.

Кризис 2008 года стал предпосылкой ускоренного роста всех неравенств — внутри стран, между регионами в государствах, между центром и периферией в ЕС, что привело к процессам распада. Внутригосударственные неравенства привели к усилению этнических и религиозных партий, краху системных левых и правых партий и успеху несистемных сил. Территориальные неравенства в странах привели к «Брекситу», а происходящее в Каталонии — к росту евроскептицизма. Неравенство между центром и периферией вылились в переселение 20 миллионов человек из Восточной Европы, превращение крупных регионов в этих странах в деинтеллектуализированные гетто и демографические дома престарелых за счет капиталистического центра.

Это имело катастрофические последствия и для социал-демократических партий, занимающих левое системное пространство в рамках неолиберального капитализма. Анализ состояния социал-демократии показывает, что экономический кризис 2008–2009 годов стал поворотным моментом. Показательными в этом отношении являются результаты в основных регионах:

Северной Европы (Великобритания, Швеция, Дания, Финляндия);
Центральной Европы (Франция, Голландия, Бельгия, Германия, Австрия);
Южной Европы (Португалия, Испания, Италия и Греция);
Восточной Европы (бывшие социалистические страны).
В Северной и Центральной Европе упадок устойчив и, по-видимому, необратим. Там социал-демократические партии являются представителями максимум одного из 5 избирателей. В Южной Европе судьба ПАСОК является показателем социал-демократического коллапса. В Болгарии у БСП были самые сильные позиции после 1989 года, когда она стала единственной бывшей коммунистической партией, победившей на первых выборах в начале перехода к капитализму. После 2000 г. она настолько переместилась вправо, что опередила партии с правым уклоном везде в Европе, вводя плоский налог без необлагаемого минимума, превративший Болгарию в страну с одним из самых высоких уровней неравенства в Европе.

Социал-демократические партии некогда утверждали, что являлись партиями рабочего класса. В последние десятилетия они отказались от этого. Теперь парадокс заключается в том, что повсюду рабочих привлекают антииммигрантские и антиглобалисткие партии и лидеры. В США проигрывающий белый рабочий класс поддерживает Трампа, во Франции крупнейшей рабочей партией является «Национальный фронт» Марин Ле Пен. В Дании социал-демократы отказались от рабочих, а протекционистская и антииммигрантская «Датская народная партия» заговорила о том, что это их партия, и привлекла их на свою сторону. За антиглобалистские и считающиеся правыми партиями «Альтернатива для Германии» и «Австрийская партия свободы» голосуют работники супермаркетов и безработные.

В 2012 г. ПАСОК в Греции получила всего 13,2 %.

На последних парламентских выборах во Франции результаты ФСП снизились до 9,5 %, и если в предыдущем парламенте она имела 286 мест, то сейчас их всего 40.

Ранее в Голландии Лейбористская партия получила 5,7 %.

В Германии результаты социал-демократов снижаются, а «справа» их вытесняет профашистская «Альтернатива для Германии».

В Австрии социал-демократы также потерпели поражение на последних выборах.

В Чехии, несмотря на то, что это страна с наименьшим уровнем неравенства в ЕС, рейтинг системных социал-демократов рухнул катастрофически, они заняли лишь шестое место, набрав 7,3 % на выборах в октябре 2017 года. Более того, победил популист–олигарх и впервые в Восточной Европе после 1989 года несистемная коммунистическая партия получила немного больше голосов, чем социал-демократы, и заняла пятое место, а одним из ее главных требований явилось проведение референдума и выход из НАТО.

В Болгарии БСП в 90-х годах обвинялась «справа» в том, что все еще является «коммунистической» и не «реформировалась», а теперь критика направлена с противоположной стороны по поводу того, что она называет себя «левой», однако в действительности действует как правая и неолиберальная партия.

Мы живем в эпоху растущего кризиса неолиберального капитализма, который переживает процессы распада и поляризации. После 2008 года неравенство в Европейском союзе растет. Разворачивается процесс растущей социально-экономической дифференциации между Северной, Южной и Восточной Европой. В Германии, которая является самой мощной экономикой в Европе, почти четверть национального богатства находится в руках 1 % населения. По данным Евростата, в 2015 году под угрозой бедности находится 17,3 % населения ЕС. 20 % наиболее обеспеченного населения получает в 5,2 раз более высокие доходы по сравнению с самыми бедными 20 %. Существуют различные способы измерения уровней неравенства в мире. Так, например, с помощью коэффициента Джини измеряется перераспределение доходов в экономике и неравенство доходов.1

По данным Всемирного банка, коэффициент Джини во всем Европейском Союзе в 2015 году составлял 31.

Что показывает этот коэффициент в Болгарии? В 1989-м — последнем году социализма в Болгарии — индекс Джини, измеряющий неравенство, равнялся 21,7, что означает, что речь шла об обществе с высоким уровнем равенства. В 2006 году, до вступления страны в ЕС, он возрос до 32,1, а в 2015 году, через восемь лет потребления «европейских ценностей», составил 37. Доля бедных в Болгарии сегодня в 11 раз больше, чем 30 лет назад, когда закончилась эра государственного социализма.

Единственное исключение среди левых партий в Европе составляют британские лейбористы, которые категорически отказались от неолиберального «третьего пути» Блэра и адекватно отреагировали на кризис, порожденный «Брекситом». Значение в этом смысле имеет и действующая в Великобритании мажоритарная система, при которой не столько несистемные, сколько системные партии стимулируются к радикальному изменению, чтобы завоевать позиции. Лейбористы отказались от «третьего пути» Тони Блэра, ставшего известным как «Тэтчер в штанах», и выигрывают от этого. Джереми Корбин превратил Лейбористскую партию в крупнейшую партию в Европе с числом членов около 600 000 человек.

После 1979 года политика Маргарет Тэтчер породила слово «приватизация» и придала ей положительный смысл. Эта политика, однако, спустя десятилетие привела к крупнейшему грабежу в истории Восточной Европы. Сегодня лидер Лейбористской партии Джереми Корбин побеждает благодаря противоположным лозунгам о национализации основных объектов инфраструктуры, удвоении числа кооперативов, о новой политике в условиях угроз труду в результате автоматизации.

В глобальном масштабе наблюдается рост новой постлиберальной реальности. Идет новая «холодная война» и новая милитаризация.

Нет, однако, достаточной ясности, что произойдет в результате системного кризиса капитализма. Будут ли развиваться события в направлении, которое приведет нас в лучший мир, зависит и от известного вопроса, «есть ли такая партия», которая смогла бы сделать это. Бесспорно одно — левые партии должны искать новые пути, модели и стратегии для продвижения вперед, которые будут подходящими для реалий ХХI века. Необходим новый тип лидеров, которые бы соответствовали новым реалиям, отличным от известных нам до сих пор.

Я бы выделил несколько основных направлений, которые важны для возрождения и трансформации левых партий в Европе:

Во-первых, следует иметь в виду, что при наличии свободного рынка товаров, услуг, финансов и рабочей силы в ЕС, невозможно проводить достаточно успешную левую политику только в одной отдельно взятой стране. Даже в самых богатых западноевропейских странах она сталкивается с определенными трудностями, и это видно из возникающих противоречий, порождающих националистические, популистские и даже фашизоидные реакции.

Во-вторых, следует снова подумать о социальной базе левых партий. Социал-демократы отказались от наемных работников как от своей социальной базы и от тезиса о том, что существует конфликт между трудом и капиталом. Но такой конфликт существует и он обостряется стремительными темпами в Европейском союзе, приводя к увеличению неравенства и бедности.

В-третьих, в рамках ЕС действует механизм неравенства и, соответственно, несколько основных сфер эксплуатации:

(1) снижение доли труда во вновь созданном продукте по сравнению с капиталом;

(2) уклонение капитала от налогообложения в оффшорных зонах;

(3) растущие региональные дистанции, которые приводят к процессам распада, таким как «Брексит» и борьба Каталонии за автономию.

(4) гигантская кража человеческого капитала из таких периферийных стран, как Болгария и другие страны Восточной Европы, что имеет катастрофические последствия для них.

В-четвертых, подталкивание Европы по направлению к «различным скоростям» приведет к росту неравенства, центробежные процессы будут усиливаться, социал-демократия окончательно умрет и ее место займут популистские, авторитарные и фашистские режимы, которые начнут действовать в распадающемся ЕС.

Существовавшее до сих пор системное неолиберализованное «левое» Тони Блэра находится на смертном одре. У левых партий есть будущее, если они смогут стратегически взглянуть на постлиберальный мир, который требует новой политики, отличной от политики в период социального капитализма до 70-х годов ХХ века, а также и политики неолиберального капитализма в последние десятилетия.

Красимир Премянов (Болгария) — президент парламентской группы Социалистической партии (1995–1997), председатель НПО «Союз фракийских обществ Болгарии»

ИА Красная Весна

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
подписка на газету Суть времени




Flag Counter




Latest Month

January 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Profile

tstealth1
tstealth1
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow