tstealth1 (tstealth1) wrote,
tstealth1
tstealth1

Гражданский гуманизм и новый человек. Пьетро Паоло Верджерио.

Важна ли для ранних гуманистов идея нового человека?

Ambrogio_Lorenzetti_-_Allegory_of_Good_Government_-_Google_Амброджо Лоренцетти аллегория доброго правления.jpg

Не знаю почему, но посты о Солженицыне вызывают гораздо больший интерес, нежели посты об основоположниках гуманизма. А зря, ведь история гуманистического учения — это, по большому счету, история развития левых идей и в каком-то смысле их будущего.


Итак, вернемся к вопросу были ли первые итальянские гуманисты предтечами современного нам псевдогуманизма с его безграничными (вплоть до полного самоуничтожения) «правами человека», эгоцентризмом, вседозволенностью, бездеятельностью и легкомыслием. И это еще, мягко говоря.

Есть серьезные ученые, которые, не сомневаясь, ставят у истоков буржуазного индивидуализма именно их, первых гуманистов. Есть и такие, которые уверенно называют первых флорентийских гуманистов антиклерикалами. На самом же деле это очень спорные утверждения.

И собственно вкратце уже было показано, что Данте, Петрарка, Салютати, Бруни не были певцами ни новых порядков, ни нового нарождающегося класса, ни богоборцами. В новых, формирующихся именно во Флоренции условиях, эти яркие и мощные мыслители разрабатывали такую систему взглядов, такую практическую программу, которая позволила бы человечеству сохранить свое культурное наследие, не утратить в бурном море перемен (затрагивающих все области человеческой жизни, от бытовых до духовно-нравственных) те черты, которые обеспечили создание и использование в целях собственного развития стабильное общественное устройство.

Ракитская И. Ф. вслед за Гуревичем А. Я. Говорит прежде всего о смене исторических закономерностей:

«При переходе от одной социальной системы к другой меняется не только тип исторической закономерности, но и наступает перерыв ее действия, когда «традиционный детерминизм уже не «срабатывает», не определяет движение системы, а новый… еще не выработан».

«…личность Возрождения не противопоставляет себя обществу. «Стихийно утверждающий себя человеческий субъект в эпоху Ренессанса еще не потерял разумной ориентации, еще понимал свою беспомощность перед громадой бесконечной жизни и космоса и еще не потерял чувства меры, т. Е. чувства своей фактической ограниченности». Он уверен, что ограниченность эта может быть преодолена при условии гармонической слитности его с миром, обществом, что служило залогом свойственного эпохе оптимизма. Человек осознается гуманизмом не только как постигающий, но и преобразующий себя и мир. Лишь деятельность на благо общества, государства позволяет ему стать и совершенным, и свободным».

В предыдущих постах было рассмотрено значение studia humanitatis – комплекс дисциплин с ядром в виде моральной философии (иначе этики), который был взят за основу теми гуманистами, которые разрабатывали основное течение в раннем гуманизме – гражданский гуманизм.

Были вкратце затронуты идеи первых гуманистов о равенстве, труде, свободе. Показано, что они разделяли идеи республиканизма, всеобщего участия народа в управлении Флоренцией, они отстаивали идеалы служения и доблести.

Конечно отношение первых гуманистов к труду, обуславливалось традицией, но в их размышлениях уже нередко проскальзывает мысль о том, что только совместным производительным, созидательным трудом можно изменить мир. Народ, пополаны (и не только разбогатевшие), те, кто трудится достойны не только свободы, но и самого серьезного уважения и признания их заслуг перед городом.
Огромным шагом гуманистов вперед было признание того, что каждый человек имеет право, может и должен повышать свой уровень образования.

Таким образом, знатность и богатство путем простого установления более высоких ценностей опускались на самую низшую ступень в иерархии ценностей. Их не хулили, но и не превозносили.
Но не стоит думать, что Флоренция была идеальным местом, где признание гуманистических ценностей привело к их преобладанию. Новые идеи пробивали себе путь, преодолевая сопротивление со всех сторон. Как справа, от знати, так и слева от необразованных слоев населения.

Чтобы привлечь к своим идеям молодежь, гуманисты создавали свои библиотеки, школы, кружки.
Они вели активную переписку. Излагали свои мысли в виде трактатов, инвектив, поучений.
Конечно, первые гуманисты были сильно обусловлены своей эпохой, но при этом они сделали бесконечно много, чтобы придать этой эпохе хотя бы отдалённое сходство с идеалом. Именно в этом они далеко опередили свое время. Именно за это мы их далекие потомки продолжаем преклоняться перед ними.

Таким был и Пьетро Паоло Верджерио Старший (Vergerio 1370—1444/1445) — один из самых ярких, но малоупоминаемых представителей гражданского гуманизма. Он принадлежит к третьему (если считать основоположником и первым гуманистом Петрарку) поколению итальянских гуманистов. Сам Верджерио называет своим учителем Колюччо Салютати, основные идеи которого он унаследовал. Главным делом своей жизни Верджерио считал освоение науки, «в которой заключается все истинное основание вещей», заботу о воспитании молодых поколений, расширение влияния гуманистических идей среди молодежи.
До нас дошли достаточно скудные сведения о семье Верджерио. Он родился в Каподистрии (ныне Копер) в знатной, но обедневшей семье.

Даже портрета Пьетро Паоло Верджерио Старшего история для нас, судя по всему, не сохранила, ибо все, приписываемые ему портреты, на самом деле принадлежат Верджерио Младшему. Совсем недавно нашла фото, это подтверждающее:

Верджерио Пьетро Паоло младший в Копере_vergerio_younger .jpg

Годы жизни совсем другие.

Верджерио Старший получил хорошее образование в Падуе, где в 1385 изучал логику, грамматику, философию.

падуанский университет.jpg
Старинное здание Падуанского университета.

Спустя год он отправился в Флоренцию, где пробыл около двух лет, продолжая свое образование. Именно тогда он познакомился со своим будущим учителем Колюччо Салютати. Это знакомство оказало решающее воздействие на становление взглядов гуманиста.

С 1388 г. по 1390 г. Верджерио преподавал логику в болонском университете. Но, даже достигнув определенных успехов, Пьетро не прекратил своего образования.

Талантливый юноша постоянно стремился углубить и расширить свои познания в медицине и естественной философии. Он пробует себя в литературе.

К этому времени относится одна из первых его работ - комедия «Павел». Считается, что она написана под влиянием Теренция и предназначена служить «исправлению нравов юношества». «Павел» до сих пор является эталоном гуманистической комедии.

В 1390 г. Верджерио вернулся в Падую, где преподавал логику в университете и изучал право. Здесь он общался с падуанскими последователями Петрарки, примкнул к кругу гуманиста Джованни да Равенна, вместе они продолжили развивать идеи великого Петрарки. Благодаря их усилиям Падуя считается единственным городом Венецианской республики, где гуманистическая мысль Петрарки была подхвачена и развивалась.
В целях популяризации этих идей Верджерио издал поэму Петрарки «Африка», составил жизнеописание поэта.
К этому периоду относится его небольшая литературная работа, оформленная в виде письма Цицерона к Петрарке. Где римлянин восхваляет активную гражданскую позицию и участие в общественной и политической жизни в противовес жизни созерцательной.

В это же время Верджерио приобрел покровительство известного религиозного деятеля времен Великого западного раскола - Франческо Дзабареллы (Дзабарелла крупная фигура в истории католической церкви, поэтому можно говорить о его серьезном влиянии на судьбу Верджерио).



В период пребывания в Падуе Верджерио написал хронику правителей этого города из рода Каррара, начал трактат «О монархии», вел активную переписку, которая ныне является важной частью наследия раннего гуманизма.

В 1398 году, узнав, что во Флоренции начал преподавать Мануил Хризолор, Пьетро снова отправился туда, чтобы освоить греческий язык.

Флоренцию Верджерио посещал трижды. В результате тесного общения с флорентийскими мыслителями вопросы общего блага, основные для первых гуманистов, проблемы справедливости, свободы, воспитания нового человека на гуманистических принципах, проблема гражданской активности заняли серьезное место в системе взглядов Верджерио.
Около 1400 года он вновь вернулся в Падую, где жил до 1405 г.
Примерно в 1402 г. Верджерио написал свою ключевую работу - трактат «О благородных нравах и свободных науках» (De ingenuis moribus et liberalibus studiis), посвященный Убертино Каррара - сыну правителя Падуи Франческо Каррара.

В 1405 году Верджерио – зрелый мыслитель, доктор медицины, гражданского и церковного права - получил предложение стать секретарем римской курии и принял его.
Находясь в Риме, он не потерял связи с Дзабареллой, который вел активную деятельность по преодолению раскола и организации Констанцского собора.

В 1414 году Верджерио принял участие в соборе, где вел дипломатическую деятельность, установил тесный контакт с императором Сигизмундом (королем Венгрии, Чехии, Германии, Ломбардии).
Сигизмунд_Пизанелло.jpg
Портрет императора Сигизмунда кисти Пизанелло.

В 1418 г. после окончания Контстанцского собора уехал с императором Сигизмундом в Венгрию.
Верджерио провел в Венгрии около 30 лет. Он способствовал распространению гуманистических идей, оказал влияние на становление венгерской историографии и светского образования. Гуманист провел реформу канцелярии Сигизмунда по примеру той, которую Колюччо Салютати провел во Флорентийской республике, сделав основным языком дипломатического общения латынь – язык великих писателей и общественных деятелей.

Как и для всех гуманистов гражданского направления для Верджерио важнее всего было разрешить вопрос о том, каковы же законы существования человека и общества. Согласно какой морально-этической доктрине человек должен строить социум.

«Служение общему благу становится центральной темой социальной этики Ренессанса, придает гуманизму в целом гражданственную окраску. От созерцательности, пассивности человеческого субъекта к активности, соединенной с верой в его разум и способности, - такова преобразовательная программа гуманизма, означавшего радикальный поворот от переживания себя в вечности к сопереживанию, служению миру, обществу, родине.»

Именно сквозь призму идеи всеобщего блага Верджерио оценивал современные для него общественные проблемы и искал их решение.

8331367574_274934bc84_b.jpg

А проблемы эти были отнюдь не шуточными, от их разрешения зависело то направление, по которому двинется в своем развитии не только Флорентийская республика, но и вся Италия, а с ней во многом весь западный мир.
И величие Верджерио, как одного из гениев гуманистической мысли, определяется тем, что он непоколебимо верил в возможности человека на этом пути и многое сделал, чтобы удержать человечество от блужданий.

Мысль о построении лучшего общества, лишенного недостатков современного ему мира, таких как лживость, стяжательство, жадность, невежество, издевательство сильного над слабым, жульничество, разврат, капризность и слабость напрямую соединялась в теории Верджерио с идеей нового человека. Можно сказать, что для Верджерио формирование образованного, ответственного, честного, стойкого, сознательного человека-гражданина было залогом построения качественно нового, гуманистического общества. Этот подход в целом определяет его политические взгляды, его отношение к античности, к церковной добродетели, к труду, к богатству, к образованию.

Размышление над образом человека привели Верджерио к осознанию необходимости новых подходов и нового смысла воспитания.

Эти свои искания Верджерио систематизировал и изложил в трактате «О благородных нравах и свободных науках».

Верджерио Старший не зря почитается в педагогических кругах как основоположник педагогики. Он первым увидел в самом процессе воспитания предмет общечеловеческой важности, попытался сформулировать цели воспитания, обобщить наблюдения за воспитуемыми. Но самая серьезная его заслуга это попытка придать процессу образования сознательный и целенаправленный характер, в том числе на основе выявленных закономерностей развития ребенка и исходя из представлении о гуманистическом обществе.

В глубоком синтезе естественных задатков человека и новой системы моральной философии, как стержня новых общественных отношений, рождается подлинно гуманистический идеал Верджерио. И происходит этот синтез в следствии освоения studia humanitatis.

Глубже этой формулы еще никто ничего не придумал до сегодняшнего дня.

Разумеется Верджерио не думал о себе, как об основателе педагогики, он просто хорошо понимал, что от воспитания зависят нравы людей, а от состояния преобладающих нравов зависит благополучие общества.
Поэтому его педагогические рекомендации сопровождаются чисто практическими примерами вреда или пользы.
Открывая трактат «О благородных нравах и свободных науках» (Около 1402 г. Корелин М. С. Дает перевод «О благородных занятиях и нравах юношества» De ingenuis moribus et liberalibus studiis. И это более правильный перевод), не устаешь поражаться, как актуально выглядят иные замечания или рекомендации Верджерио, скольких проблем могло бы избежать человечество, если бы раз и навсегда закрепило в своей педагогике те постулаты, которые ввел Верджерио.

Трактат построен в виде наставления к Убертино Каррара. Сначала Верджерио излагает свои обобщенные наблюдения за воспитанниками, возрастные особенности, особенности характеров и приемы работы с ними. Далее Верджерио дает развернутое перечисление наук и высказывает свои выводы по поводу процесса обучения, физического воспитания, отдыха и военной подготовки.
Вот как гуманист определяет свободные науки:

"Свободными занятиями (liberalia studia) мы называем те, которые достойны свободного человека, а именно те, которыми возделывается и совершенствуется добродетель и мудрость и благодаря которым тело и душа предрасполагаются ко всему лучшему, вследствие чего люди обычно достигают чести и славы — первой награды мудрому человеку после добродетели. Ведь, как для неблагородных (illiberalibus) людей целью является выгода и [чувственное] наслаждение (lucrum et vo-luptas), так для благородных — добродетель и слава".

И тут за скобки можно вынести вопрос: И как Вам такое отношение к выгоде и чувственному наслаждению?

Невозможно удержаться от цитат, их будет много и с небольшими комментариями, но я думаю, что это оправдано, потому что имеет непосредственное отношение к пониманию мировоззрения самого Верджерио.
В самом начале гуманист отмечает пользу образования.

«Действительно, никаких более прочных богатств или более надежной опоры в жизни не могут родители уготовить детям, чем обучить их искусствам и свободным наукам (honestis artibus ас liberalibus disciplinis)».

Далее он говорит, что все доброе закладывается именно в детстве.

«Но, если кто с детства не будет обучен добрым искусствам и будет жить обученный дурным, он вряд ли сможет надеяться в зрелом возрасте забросить вторые и тотчас приобрести для себя первые. Следовательно, основы доброй жизни должны быть заложены в детском возрасте, и душа должна быть приучена к добродетели, пока она нежна и легко воспринимает любое впечатление, так что и в дальнейшей жизни оно сохранится в первоначальном виде».

Обращает на себя внимание отношение Верджерио к досугу и праздности, не раз будет повторять он, что праздность, лень и безделье вредны для человека.

«Более же всего не следует позволять тем, кто от природы наделен способностями к свободным занятиям, цепенеть в бездеятельном досуге (inerti otio) или связывать себя с неблагородными занятиями».

«Если с раннего детства и затем на протяжении всей жизни они не приучатся душой и телом переносить труды (nisi... patientiae laborum assuescant), то в случае, когда затем трудности нависнут над ними, они тотчас же сломятся, не будучи в состоянии сопротивляться… Ведь изнеженность расслабляет души и тела людей, труд же укрепляет и закаляет».


Верджерио подчеркивает важность воспитания еще и потому, что человеку в своем становлении приходится начинать с нуля, с полного непонимания и природы, и жизни:

«Ведь юный возраст склонен к заблуждениям, и если не удерживать юношей примером и авторитетом старших, то они всегда легко соскальзывают к худшему».

«Всего же более (чтобы специально сказать об этом) юношей следует удерживать от тех пороков, в которые они легко впадают по природе, из-за возраста. Ведь каждый возраст имеет свои пороки: юношеский возраст пылает страстью, средний тревожит честолюбие, старость истощают жадность и алчность; говорю об этом не потому, что не бывает исключений, но скорее оттого, что к этим порокам люди более склонны по возрасту».

«Надо, следовательно, позаботиться, чтобы юноши как можно дольше оставались целомудренными, так как слишком ранняя любовь ослабляет телесные и душевные силы. Поэтому юношей надо удерживать от плясок и прочих подобных забав, а также от многолюдных женских обществ, не позволять им ничего говорить и слушать об этих вещах, ведь раз сам пыл их возраста влечет их к любви, то не останется никакой надежды, если еще и совет даст дурной товарищ. Но главным образом никогда не надо давать им бездельничать, а всегда следует занимать их каким-нибудь честным физическим или духовным трудом. Ведь праздность делает их склонными ко всяким страстям и неумеренности. Следовательно, юношей слишком склонных к безделью и страсти, надлежит лечить разнообразным трудом. Но им очень вредит не только безделье, но также и одиночество, которое размягчает слабую душу непрерывным размышлением об этих вещах и не позволяет ей обратиться к другому. Как тех, кто впадает в отчаяние, не следует оставлять в одиночестве, так и тех, душа которых взята в плен наслаждением. Поэтому их надо удерживать и бдительно охранять от всякой мерзости и преступной безнравственности и поручать только тем лицам, чьи нравы и вся жизнь совершенны, и, следуя примеру этих людей, они уже не согрешат, а удержатся их авторитетом».


О, бальзам на измученную душу, запуганную «правами детей» и секспросветом. Неужели все лучшее осталось так далеко в прошлом?

«Юношей надлежит удерживать от неумеренности также в другом, что относится к [образу] жизни. В самом деле, излишние еда и питье и слишком долгий сон — скорее от привычки. [Говорю это] не для того, чтобы отрицать, что людям с различными телесными свойствами эти вещи необходимы в разной степени, но потому, что во всех людях природа довольствуется немногим, если иметь в виду необходимость, если же наслаждение, то ничто ей не сможет показаться достаточным».

«Право же, не подобает (и это имеет отношение не только к нравственности, но и к доброму здоровью) пищу и питье измерять желудком, мерой сна делать зимние ночи и предел в наслаждениях определять пресыщенностью, но надо все регулировать разумом и настолько ввести это в привычку, чтобы легко можно было обуздать юношеские страсти, понимая при этом, что не всё, что позволено делать, используя силу или случай, следует делать».


И пусть сдохнут от зависти любители покомфортней устроить свое тельце. Великий ренессансный гуманист, мыслитель и педагог не на их стороне.

Но собственно как же привлекать юношей к образованию и как удерживать их от порока? Вот ответ Верджерио:

«А поскольку само благо добродетели и лик чести они, неопытные в делах, постичь разумом не могут (а если бы те могли предстать глазам, то вызвали бы, как говорит Платон и повторяет Цицерон, необычайную любовь к мудрости®), то ближайшая ступень к этому — привлекать их к лучшему через их стремление к похвале и славе».

Но и похвалу нужно использовать умеючи, чередуя с умеренным порицанием, не перебарщивая ни с тем ни с другим:

«Как чрезмерная вольность разрушает доброе природное дарование, так суровое и постоянное порицание ослабляет силу ума и гасит в детях природную искру».

Как и многие наши современники Верджерио считает, что при обучении необходимо стимулировать интерес обучаемого:

«Как говорит Гораций, тяжелая работа, [выполняемая] с увлечением, кажется легкой».

Далее Верджерио отмечает то, с каким трудом образованность пробивает себе дорогу в сознание его современников и не только современников.

«Но есть в наши времена огромная толпа тех, кто чурается науки как позора или одобряет мнение Лициния, некогда римского императора, который называл литературу ядом и общественной заразой. Гораздо лучше говорит другой: счастливы были бы государства, если бы ими управляли мудрецы (studiosi sapientiae) или если бы их правителям случилось выучиться мудрости. Притом верно и то, что занятия литературой (literarum disciplinae) не лишают человека ни безумия, ни злобности; и даже более того: как тем, кто рожден к добродетели и мудрости, они очень помогают, так способствуют часто сокрытию глупости или служат орудием пагубной несправедливости. Мы ведь знаем, что Клавдий (вернемся снова к римским императорам) был достаточно ученым и Нерон, его пасынок и наследник в правлении, весьма образованным; но первый был человеком редкостной глупости, второй запятнал себя жестокостью и всяческим позором».

Хочется обратить внимание на последнее предложение. Из него мы можем сделать вывод о том, что гуманисты не заблуждались относительно ценности образованности как таковой и не зря дополняли studia humanitatis системой моральной философии, понимая, что без этого студии превратятся в обычные уроки словесности и риторики, что само по себе на нраве обучаемого никак не отразится. А это совершенно не входило в их масштабный замысел по воспитанию нового человека.
К сожалению тех, кто сознательно разделял стремления гуманистов, было немного, поэтому им приходилось «рекламировать» образование на все лады:

«Итак, какой образ жизни может быть приятнее и, без сомнения, полезнее, чем постоянно читать либо писать и познавать вновь открытые деяния древности, нынешние же дела сообщать потомкам и таким образом делать нашим (nostrum faccre) любое время — и прошлое, н будущее? О, книги, славное украшение (как говорим мы) и приятные слуги (iucundam familiam) (как справедливо называет их Цицерон), честные и послушные в любых обстоятельствах! Они ведь никогда не надоедают, не заводят ссор, не жадны, не хищны, не дерзки, по твоему желанию говорят или замолкают и всегда наготове по любому приказу; от них никогда ничего не услышишь кроме того, что хочешь и сколько хочешь. И раз наша память не способна сохранять всего, даже малого, и едва в состоянии удерживать отдельные вещи, книги, на мой взгляд, надо ценить и сберегать как вторую память. Ведь именно памятники письменности и книги являются верной памятью о событиях, и общей кладовой, заключающей все, что мы можем знать и помнить. Поэтому, если нам не по силам ничего сочинить самим, мы должны позаботиться о том, чтобы передать потомкам целыми и невредимыми книги, полученные от предков; тем самым мы позаботимся о пользе тех, кто будет жить после нас, а тех, кто ушел, вознаградим за их труды хотя бы этой единственной наградой».

Очень трепетно относится Верджерио к истории:

«Однако возвращусь к истории, утрата которой тем тяжелее, чем полезнее и приятнее знание этой науки. В самом деле, людям, имеющим склонность к свободным наукам, и тем, кто должен заниматься государственными делами и бывать в общественных собраниях, более всего подобает знать историю, изучать моральную философию. Ведь [все] другие искусства называются свободными потому, что приличествуют свободным людям (liberos homines deceant). Философия же потому свободна, что ее изучение делает людей свободными (eius studium liberos homines efficit). Следовательно, в одном [случае] мы находим предписания, чему подобает следовать, а чего избегать, в другом — примеры, ибо в философии раскрываются обязанности всех людей и что каждому соответствует».

В отношении других наук Верджерио продолжает линию Колюччо Салютати (избранную тем в трактате «О достоинстве права и медицины»), отводя наукам естественным и практическим второстепенную роль:

«Итак, очень хорошо и в высшей степени полезно для телесного здоровья изучение медицины, хотя ее практика (exercitium) не вполне благородна. Знание законов полезно и для государственных и для частных дел и повсюду в большом почете, а сама [юридическая наука] произошла от моральной философии, как медицина от естественной. Хотя толковать законы или давать решающим правовой вопрос юридическое определение — вещь почетная, однако недостойно, ведя дела, продавать труд за условленную цену. Божественная же наука — это [знание] возвышеннейших причин и удаленных от наших чувств вещей, которых мы достигаем только умом».

Оригинальные выводы делает Верджерио относительно памяти. Думаю, сторонники нового веяния, что запоминать ничего не нужно, если есть интернет, будут очень удивлены:

«При этом нам следует знать, что память без ума немного значит, ум же без памяти вообще ничего не значит, но крайней мере, в том, что касается науки; совсем иначе в деятельности, потому что о сделанном деле и о том, что нужно сделать, можно записать, вместо того, чтобы [это] помнить. В науках же того, что не знаем на память или сразу не можем вспомнить, мы, очевидно, не знаем [по-настоящему]».

Не оставляет без внимания Верджерио и военную подготовку, справедливо отмечая, что технологии развиваются так быстро, что за ними порой очень сложно поспеть:

«Виды же оружия и доспехов практика каждодневно меняет. Однако этим изменениям так надо следовать, чтобы каждое в отдельности проверять на практике, сохранять же всегда лучшее».


О внешнем виде Верджерио говорит вот, что:

«С другой стороны, излишняя тщательность и забота об изяществе указывает на изнеженную душу и служит доказательством большого легкомыслия».


Итог своему трактату Верджерио подводит следующим образом:

«Итак, если ты будешь поступать добродетельно, ты уже сейчас заслужишь всеобщее одобрение, а с моей помощью, если это сочинение окажется достойным внимания в будущие времена, твое имя сохранится в памяти потомков. В противном случае только я один осмелюсь прямо сказать и открыто признать, что у тебя есть все, за исключением тебя самого».

Стоит ли говорить, что трактат имел большой успех. До 1600 года это произведение издавалось сорок раз, известнейшие гуманисты той эпохи взяли идеи Верджерио на вооружение. Но помогло ли это хоть отчасти воплотить в жизнь замыслы гуманистов о новом человеке и новом обществе?
На этом рассказ о Пьетро Паоло Верджерио не заканчивается. В следующей серии вы увидите: Верджерио о политике, богатстве, труде и добродетели.
На заглавной картинке фреска Амброджо Лоренцетти. Аллегория доброго правления. 1337-1339. Сиена, Палаццо Пубблико. Кому интересно можно увидеть детали фрески в ЖЖ

Tags: Флорентийская республика, Флоренция, воспитание, гражданский гуманизм, гуманизм, капитализм, коммуна Флоренции, новый человек, общее благо, справедливость
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments